Агрессивная педагогика
…На психотерапевтическую консультацию ко мне пришла женщина с 6-летним сыном. Она рассказала о том, что 2 месяца назад ее сына Сережу в детском саду воспитательница в качестве наказания закрыла в темной кладовке на несколько часов. Мальчик долго там плакал и умолял его выпустить оттуда, т.к. ему было очень страшно от того, что он там ничего не видел и не мог ориентироваться, а еще от мысли, что на него могут напасть крысы, о кровожадности которых ему родители не раз читали из газет. Временами ему казалось, что его уже никогда не выпустят оттуда. И это чувство усиливалось с каждой последующей минутой (не говоря уже о часах), проведенных в темной душной комнате с бетонным полом. Провинность мальчика заключалась в том, что он заступился за своего товарища, которого незаслуженно поставили в угол. Ребенок прямо и открыто высказал воспитателю свое мнение о ситуации.
40-летнюю женщину взбесило замечание мальчика и она решила наказать его, но еще более изощренно в назидание остальным (не заступайтесь за других!) детям, чтобы мол неповадно было пререкаться со старшими. Воспитательница хотела заставить «провинившегося» просить прощение у нее. Но желаемого результата так и не добилась. Через каждые 15 минут она подходила к двери и спрашивала: «Будешь просить прощение?» И каждый раз слышала в ответ: «Нет».
- Ничего, посидишь еще часок-другой, тогда куда твое упрямство денется…", подводила она периодически свое резюме. Спустя два или три часа мальчик устал от рыданий и затих. Воспитательница была полностью поглощена чтением детектива. До детских ли переживаний ей было…
Спустя несколько дней после «наказания» Сережа стал вскрикивать по ночам. Периодически просыпался по ночам в сильнейшем страхе и холодном поту от кошмарных снов. Спустя еще 10 дней стал гораздо менее активным и подвижным. Постепенно снижалось настроение, все реже смотрел телевизор. Прежде довольно-таки уравновешенный, стал раздражительным и вспыльчивым, обидчивым и плаксивым. Потом стал бояться оставаться дома один, не мог заснуть без включенного света, просил, чтобы его мама посидела рядом с ним перед его засыпанием, старался держать руку матери в своей, временами стискивая ее изо всех своих детских силенок…
У мамы был еще один, совсем грудной ребенок, поэтому времени и сил на старшего сына почти не оставалось. Приходилось особенно стараться и для мужа — отца второго ребенка. Спустя месяц все-таки обратились к участковому педиатру, который отправил к невропатологу. Тот назначил настойку пустырника. Две недели приема успокаивающей травки к улучшению не привели. К моменту посещения психотерапевта у мальчика уже успел развиться депрессивный невроз средней степени тяжести…
Из многих тысяч самых разнообразных грустных и трагичных историй мне вспомнилась еще одна, тоже достаточно типичная. Меня пригласили проконсультировать 17-летнюю Елену Д. В процессе сдачи экзамена на первом курсе мед. училища у нее произошел нервный срыв. Сразу же подумалось об определенной неестественности ситуации. Во-первых, она не первая и не последняя, кто сдает экзамены. Во-вторых, училище (при всем моем уважении к таким учебным заведениям) — это все же не институт и уровень сложности учебных дисциплин и степень проявления строгости преподавателей по отношению к студентам значительно меньше. В-третьих, трудно ожидать, чтобы выпускница школы, имеющая средний балл аттестата 4,5, не смогла бы сдать какой бы то ни было экзамен на первом курсе в училище. Семья вроде бы интеллигентная — мама учитель школы, папа — инженер. Материально достаточно обеспечены, чтобы девушка могла особенно не волноваться за стипендию. Что-то здесь было не так…
Передо мной сидела симпатичная стройная голубоглазая девушка. Волнистые светлые волосы эффектно обрамляли ее лицо. Мягкий спокойный, бархатистый голос дополнял первое приятное впечатление. Взгляд был довольно-таки осмысленным и это приводило меня к выводу, что Лена неглупа. Кроме этого, особенности ее мимики и жестикуляции, эмоциональные и смысловые интонации речи свидетельствовали о неплохом, я даже бы сказал, достаточно строгом воспитании. От девушки веяло добротой и нежностью, наивностью и нравственной чистотой. Но наряду с этим, я видел безграничную усталость и подавленность, отчаяние и безысходность, робость и житейскую неуверенность в себе, хрупкость души и ее беззащитность, выраженную эмоциональность и впечатлительность. К профессиональному интересу добавилось еще и чисто человеческое «любопытство»: что же привело этого маленького ангелочка в отделение тяжелых психозов? Почему так случилось, что у нее произошел срыв? Кто виноват в этом? Еще масса самых разных и еще более непростых вопросов возникла у меня уже в первые минуты беседы с ней. Ситуация прояснилась постепенно сама собой.
Оказалось, что мама Лены воспитывала ее не просто очень строго, а буквально на военный лад. Мама была лидером в семье, ее слово было непререкаемым законом для остальных членов семьи. Безоговорочное подчинение всех, всегда и во всем. Никакого инакомыслия и даже незначительного отступления от заведенных мамой принципов и правил как общей стратегии и тактики жизни, так и повседневного бытия. Абсолютный контроль всегда, всех и во всем, особенно за дочерью, которая должна была отчитываться ежедневно обо всех, даже самых незначительных моментах своей жизни. «Учиться, учиться, учиться» — вот какой был главный принцип, который мама постоянно прививала дочери. Минимум «бессмысленных» развлечений нераспределенного (жестко и конкретно) свободного времени. Друзья и подруги — только после «визы» мамы. В учебе никаких троек, четверка — это уже не хорошо, а лишь «удовлетворительно». Нормальная оценка — это только «5». Под этим лозунгом Лена проучилась 11 лет в школе и под ним же начала свою студенческую жизнь в училище.
Сдавая экзамены, она сама по себе совершенно не волновалась о том, получит она хорошую оценку или нет. О «завале» сессии речи и теоретически не могло быть. Но… Если будет много четверок, то мама будет на нее ругаться. Это было для Лены самым страшным и ужасным. И без того весьма добросовестная и трудолюбивая дочь старалась изо всех сил быть максимально усердной. По 8−12 часов подряд с утра до вечера ежедневно она готовилась к первым экзаменам в училище. Мама не забывала при этом каждый день проводить дочери «профилактическую воспитательную проработку». В итоге от чрезмерного умственного и психологического перенапряжения у Лены произошел срыв. И с диагнозом «шизофрения» она поступила в психиатрическую больницу, откуда выписалась лишь три месяца спустя. Никакой вины за собой мама Лены не ощущала. Она считала себя образцовой матерью, заботящейся только о благе дочери…
В школе ученик также неоднократно встречается с самыми различными проявлениями педагогической агрессивности, причем, как по отношению к отдельному ребенку, так и к целому классу вообще. Учитель не допускал ученика до занятий по своему предмету до тех пор, пока на беседу с ним не пришли родители подростка. Другой преподаватель математики очень гордился тем, что он в самом сильном классе мог поставить только 3 пятерки за четверть… Мама выпускницы на родительском собрании перед новым годом вступилась за одну из учениц, которую незаслуженно обижали некоторые учителя. В итоге ее собственная дочь, все годы бывшая отличницей, осталась без золотой медали.
Другой маме учительница сказала: «Мне не нравится ваш сын. Я знаю, что он разбирается в моем предмете на «5», но эту оценку он у меня никогда не получит»… Учитель поставил двойку хорошисту только за то, что тот однажды забыл тетрадь с выполненным домашним заданием. Сколько нелестных эпитетов приходится выслушать многим ученикам перед всем классом — дурак, тупица, болван, идиот, дебил и т. д. и т. п. На контрольных работах порой отдельных учеников выгоняют из класса за малейшие нарушения дисциплины и или сразу ставят «2» за поведение в журнал или потом за невыполненную контрольную. Ставят на весь урок перед всем классом; заставляют остальных учеников обсуждать не только тот или иной поступок, но и саму личность неугодного ученика; презрительные интонации в голосе, пренебрежительные жесты по отношению к отдельным ученикам, а иногда использование указки или линейки в качестве розги и «просто» подзатыльники и оплеухи во время урока наиболее неугодным младшеклассникам, систематическое занижение оценок по письменным работам и устным ответам и еще бесконечное множество видов и типов унижения и оскорбления ученика, причем не только плохо успевающего или троечника, претензии которых якобы обусловлены недостаточно хорошими оценками, но и хорошиста, способного и уверенного в себе. Комплекс неполноценности, сформированный учителями (отчасти закрепленный родителями) сохраняется часто на всю оставшуюся жизнь. Шрамы человеческого достоинства, ученического самолюбия и личностной амбиции от психологической агрессии (и явной и скрытой) еще не раз дадут о себе знать в училище или институте, на работе или в семье, и даже в общении с учителями собственных детей. Сколько драм и трагедий, покалеченных судеб (не говоря уже о часто непоправимом интеллектуальном и психологическом, нравственном и психическом ущербе) стоит за педагогическими воздействиями, основанными на самом деле на категоричности и максимализме, эгоизме и черствости, формальном подходе к ранимым душам и умам детей и подростков… Вот и получается агрессивная педагогика.
Почему же возникают такого рода ситуации, когда ребенок оказывается жертвой педагогической агрессии? В чем истоки этого социального явления? На самом деле проблема является многоплоскостной и поэтому однозначного ответа на этот вопрос быть не может. Попытаемся обрисовать круг наиболее вероятных причин. Это отсутствие отбора на профессиональную пригодность будущих педагогов при поступлении в пед. училище или институт; низкий профессиональный и социальный престиж работы педагогического характера, что приводит к тому, что во-первых, многие весьма способные выпускники средней школы не хотят идти в пед. вуз и таким образом основная часть лучших выпадает из числа будущих учителей. Уровень престижа определяет во многом и величину конкурса на 1 место, а это в свою очередь приводит к большому потоку выпускников, которые или никак не могут определиться в выборе вуза (училища) или обладают настолько низким уровнем знаний, что боятся идти в более престижные учебные заведения. И в том и в другом случае качество нередко оставляет желать лучшего.
Абсолютно отрицательным моментом является и то явление, что воспитатели детского сада чаще всего не имеют вообще никакого образования кроме среднего и уж тем более, мало что понимают в психологии и педагогике. Кроме этого, после 10 лет работы с детьми легкий невроз отмечается у 30% педагогов, средней тяжести у 12%, выраженный — у 5%; через 15 лет у 40, 17 и 9% соответственно, через 20 лет у 50, 25 и 15% учителей (при условии, что отсутствует лечение невротических нарушений). Работа учителя связана с повышенной психологической и умственной нагрузкой, изнашивающей нервную систему в 4 раза быстрее, чем просто физический труд, и приводящей не только к массивной невротизации педагога, но и к определенной деформации его структуры личности.
Не является редким и такой момент, как низкая культура поведения и отношений с окружающими вообще. Есть люди, основным стержнем которых является «стервозно-сволочной» компонент. Именно они (и не только) входят в категорию так называемых людей с «плохим характером». В ряде случаев это люди с явными или скрытыми садистскими наклонностями — «Я знаю, что ученики (студенты) от меня стонут, но я буду и дальше вести свою линию и горжусь ею!»… Или «просто» с психическими заболеваниями, например, психопатия или шизофрения. Эгоистические элементы мировоззрения могут являться определяющей деструктивной линией поведения в общении с другими людьми. Часто это лежит в основе командного и жесткого типа личностей. Бывает и так, что резкость и грубость, жестокость и агрессивность по отношению к детям возникают как следствие подсознательного выхода отрицательных эмоций, полученных от начальства коллег, в семье и в быту, от наличия сложных и трудно разрешимых проблем (финансовых, квартирных, личных и т. д.).
Не стоит забывать и об отсутствии возможности безобидной диагностики своего характера и состояния нервной системы, а также квалифицированной консультации-рекомендации по коррекции характера и нервов. При психоаналитическом подходе к проблеме выявляется еще одна категория «агрессоров» — это закомплексованные люди, для которых работа с детьми является главным способом самоутверждения, компенсации за осознанные и подсознательные недостатки, недостаточное развитие отдельных положительных качеств.
У родителей детей часто к большинству перечисленных факторов добавляется нежелание знать даже азы психологии личности и общения или же отсутствие желания каким-либо образом менять свои привычки и стереотипы восприятия, мышления и поведения. Дети для них — это единственная отдушина для отрицательных эмоций и чувств, отчего за 5 лет в стране было только убито родителями более 2000 детей, более 10 тысяч получили тяжкие телесные повреждения, 25 тысяч убежало из дома…
40-летнюю женщину взбесило замечание мальчика и она решила наказать его, но еще более изощренно в назидание остальным (не заступайтесь за других!) детям, чтобы мол неповадно было пререкаться со старшими. Воспитательница хотела заставить «провинившегося» просить прощение у нее. Но желаемого результата так и не добилась. Через каждые 15 минут она подходила к двери и спрашивала: «Будешь просить прощение?» И каждый раз слышала в ответ: «Нет».
- Ничего, посидишь еще часок-другой, тогда куда твое упрямство денется…", подводила она периодически свое резюме. Спустя два или три часа мальчик устал от рыданий и затих. Воспитательница была полностью поглощена чтением детектива. До детских ли переживаний ей было…
Спустя несколько дней после «наказания» Сережа стал вскрикивать по ночам. Периодически просыпался по ночам в сильнейшем страхе и холодном поту от кошмарных снов. Спустя еще 10 дней стал гораздо менее активным и подвижным. Постепенно снижалось настроение, все реже смотрел телевизор. Прежде довольно-таки уравновешенный, стал раздражительным и вспыльчивым, обидчивым и плаксивым. Потом стал бояться оставаться дома один, не мог заснуть без включенного света, просил, чтобы его мама посидела рядом с ним перед его засыпанием, старался держать руку матери в своей, временами стискивая ее изо всех своих детских силенок…
У мамы был еще один, совсем грудной ребенок, поэтому времени и сил на старшего сына почти не оставалось. Приходилось особенно стараться и для мужа — отца второго ребенка. Спустя месяц все-таки обратились к участковому педиатру, который отправил к невропатологу. Тот назначил настойку пустырника. Две недели приема успокаивающей травки к улучшению не привели. К моменту посещения психотерапевта у мальчика уже успел развиться депрессивный невроз средней степени тяжести…
Из многих тысяч самых разнообразных грустных и трагичных историй мне вспомнилась еще одна, тоже достаточно типичная. Меня пригласили проконсультировать 17-летнюю Елену Д. В процессе сдачи экзамена на первом курсе мед. училища у нее произошел нервный срыв. Сразу же подумалось об определенной неестественности ситуации. Во-первых, она не первая и не последняя, кто сдает экзамены. Во-вторых, училище (при всем моем уважении к таким учебным заведениям) — это все же не институт и уровень сложности учебных дисциплин и степень проявления строгости преподавателей по отношению к студентам значительно меньше. В-третьих, трудно ожидать, чтобы выпускница школы, имеющая средний балл аттестата 4,5, не смогла бы сдать какой бы то ни было экзамен на первом курсе в училище. Семья вроде бы интеллигентная — мама учитель школы, папа — инженер. Материально достаточно обеспечены, чтобы девушка могла особенно не волноваться за стипендию. Что-то здесь было не так…
Передо мной сидела симпатичная стройная голубоглазая девушка. Волнистые светлые волосы эффектно обрамляли ее лицо. Мягкий спокойный, бархатистый голос дополнял первое приятное впечатление. Взгляд был довольно-таки осмысленным и это приводило меня к выводу, что Лена неглупа. Кроме этого, особенности ее мимики и жестикуляции, эмоциональные и смысловые интонации речи свидетельствовали о неплохом, я даже бы сказал, достаточно строгом воспитании. От девушки веяло добротой и нежностью, наивностью и нравственной чистотой. Но наряду с этим, я видел безграничную усталость и подавленность, отчаяние и безысходность, робость и житейскую неуверенность в себе, хрупкость души и ее беззащитность, выраженную эмоциональность и впечатлительность. К профессиональному интересу добавилось еще и чисто человеческое «любопытство»: что же привело этого маленького ангелочка в отделение тяжелых психозов? Почему так случилось, что у нее произошел срыв? Кто виноват в этом? Еще масса самых разных и еще более непростых вопросов возникла у меня уже в первые минуты беседы с ней. Ситуация прояснилась постепенно сама собой.
Оказалось, что мама Лены воспитывала ее не просто очень строго, а буквально на военный лад. Мама была лидером в семье, ее слово было непререкаемым законом для остальных членов семьи. Безоговорочное подчинение всех, всегда и во всем. Никакого инакомыслия и даже незначительного отступления от заведенных мамой принципов и правил как общей стратегии и тактики жизни, так и повседневного бытия. Абсолютный контроль всегда, всех и во всем, особенно за дочерью, которая должна была отчитываться ежедневно обо всех, даже самых незначительных моментах своей жизни. «Учиться, учиться, учиться» — вот какой был главный принцип, который мама постоянно прививала дочери. Минимум «бессмысленных» развлечений нераспределенного (жестко и конкретно) свободного времени. Друзья и подруги — только после «визы» мамы. В учебе никаких троек, четверка — это уже не хорошо, а лишь «удовлетворительно». Нормальная оценка — это только «5». Под этим лозунгом Лена проучилась 11 лет в школе и под ним же начала свою студенческую жизнь в училище.
Сдавая экзамены, она сама по себе совершенно не волновалась о том, получит она хорошую оценку или нет. О «завале» сессии речи и теоретически не могло быть. Но… Если будет много четверок, то мама будет на нее ругаться. Это было для Лены самым страшным и ужасным. И без того весьма добросовестная и трудолюбивая дочь старалась изо всех сил быть максимально усердной. По 8−12 часов подряд с утра до вечера ежедневно она готовилась к первым экзаменам в училище. Мама не забывала при этом каждый день проводить дочери «профилактическую воспитательную проработку». В итоге от чрезмерного умственного и психологического перенапряжения у Лены произошел срыв. И с диагнозом «шизофрения» она поступила в психиатрическую больницу, откуда выписалась лишь три месяца спустя. Никакой вины за собой мама Лены не ощущала. Она считала себя образцовой матерью, заботящейся только о благе дочери…
В школе ученик также неоднократно встречается с самыми различными проявлениями педагогической агрессивности, причем, как по отношению к отдельному ребенку, так и к целому классу вообще. Учитель не допускал ученика до занятий по своему предмету до тех пор, пока на беседу с ним не пришли родители подростка. Другой преподаватель математики очень гордился тем, что он в самом сильном классе мог поставить только 3 пятерки за четверть… Мама выпускницы на родительском собрании перед новым годом вступилась за одну из учениц, которую незаслуженно обижали некоторые учителя. В итоге ее собственная дочь, все годы бывшая отличницей, осталась без золотой медали.
Другой маме учительница сказала: «Мне не нравится ваш сын. Я знаю, что он разбирается в моем предмете на «5», но эту оценку он у меня никогда не получит»… Учитель поставил двойку хорошисту только за то, что тот однажды забыл тетрадь с выполненным домашним заданием. Сколько нелестных эпитетов приходится выслушать многим ученикам перед всем классом — дурак, тупица, болван, идиот, дебил и т. д. и т. п. На контрольных работах порой отдельных учеников выгоняют из класса за малейшие нарушения дисциплины и или сразу ставят «2» за поведение в журнал или потом за невыполненную контрольную. Ставят на весь урок перед всем классом; заставляют остальных учеников обсуждать не только тот или иной поступок, но и саму личность неугодного ученика; презрительные интонации в голосе, пренебрежительные жесты по отношению к отдельным ученикам, а иногда использование указки или линейки в качестве розги и «просто» подзатыльники и оплеухи во время урока наиболее неугодным младшеклассникам, систематическое занижение оценок по письменным работам и устным ответам и еще бесконечное множество видов и типов унижения и оскорбления ученика, причем не только плохо успевающего или троечника, претензии которых якобы обусловлены недостаточно хорошими оценками, но и хорошиста, способного и уверенного в себе. Комплекс неполноценности, сформированный учителями (отчасти закрепленный родителями) сохраняется часто на всю оставшуюся жизнь. Шрамы человеческого достоинства, ученического самолюбия и личностной амбиции от психологической агрессии (и явной и скрытой) еще не раз дадут о себе знать в училище или институте, на работе или в семье, и даже в общении с учителями собственных детей. Сколько драм и трагедий, покалеченных судеб (не говоря уже о часто непоправимом интеллектуальном и психологическом, нравственном и психическом ущербе) стоит за педагогическими воздействиями, основанными на самом деле на категоричности и максимализме, эгоизме и черствости, формальном подходе к ранимым душам и умам детей и подростков… Вот и получается агрессивная педагогика.
Почему же возникают такого рода ситуации, когда ребенок оказывается жертвой педагогической агрессии? В чем истоки этого социального явления? На самом деле проблема является многоплоскостной и поэтому однозначного ответа на этот вопрос быть не может. Попытаемся обрисовать круг наиболее вероятных причин. Это отсутствие отбора на профессиональную пригодность будущих педагогов при поступлении в пед. училище или институт; низкий профессиональный и социальный престиж работы педагогического характера, что приводит к тому, что во-первых, многие весьма способные выпускники средней школы не хотят идти в пед. вуз и таким образом основная часть лучших выпадает из числа будущих учителей. Уровень престижа определяет во многом и величину конкурса на 1 место, а это в свою очередь приводит к большому потоку выпускников, которые или никак не могут определиться в выборе вуза (училища) или обладают настолько низким уровнем знаний, что боятся идти в более престижные учебные заведения. И в том и в другом случае качество нередко оставляет желать лучшего.
Абсолютно отрицательным моментом является и то явление, что воспитатели детского сада чаще всего не имеют вообще никакого образования кроме среднего и уж тем более, мало что понимают в психологии и педагогике. Кроме этого, после 10 лет работы с детьми легкий невроз отмечается у 30% педагогов, средней тяжести у 12%, выраженный — у 5%; через 15 лет у 40, 17 и 9% соответственно, через 20 лет у 50, 25 и 15% учителей (при условии, что отсутствует лечение невротических нарушений). Работа учителя связана с повышенной психологической и умственной нагрузкой, изнашивающей нервную систему в 4 раза быстрее, чем просто физический труд, и приводящей не только к массивной невротизации педагога, но и к определенной деформации его структуры личности.
Не является редким и такой момент, как низкая культура поведения и отношений с окружающими вообще. Есть люди, основным стержнем которых является «стервозно-сволочной» компонент. Именно они (и не только) входят в категорию так называемых людей с «плохим характером». В ряде случаев это люди с явными или скрытыми садистскими наклонностями — «Я знаю, что ученики (студенты) от меня стонут, но я буду и дальше вести свою линию и горжусь ею!»… Или «просто» с психическими заболеваниями, например, психопатия или шизофрения. Эгоистические элементы мировоззрения могут являться определяющей деструктивной линией поведения в общении с другими людьми. Часто это лежит в основе командного и жесткого типа личностей. Бывает и так, что резкость и грубость, жестокость и агрессивность по отношению к детям возникают как следствие подсознательного выхода отрицательных эмоций, полученных от начальства коллег, в семье и в быту, от наличия сложных и трудно разрешимых проблем (финансовых, квартирных, личных и т. д.).
Не стоит забывать и об отсутствии возможности безобидной диагностики своего характера и состояния нервной системы, а также квалифицированной консультации-рекомендации по коррекции характера и нервов. При психоаналитическом подходе к проблеме выявляется еще одна категория «агрессоров» — это закомплексованные люди, для которых работа с детьми является главным способом самоутверждения, компенсации за осознанные и подсознательные недостатки, недостаточное развитие отдельных положительных качеств.
У родителей детей часто к большинству перечисленных факторов добавляется нежелание знать даже азы психологии личности и общения или же отсутствие желания каким-либо образом менять свои привычки и стереотипы восприятия, мышления и поведения. Дети для них — это единственная отдушина для отрицательных эмоций и чувств, отчего за 5 лет в стране было только убито родителями более 2000 детей, более 10 тысяч получили тяжкие телесные повреждения, 25 тысяч убежало из дома…