Адаптация в большом городе
Ритм современной жизни становится все стремительнее и стремительнее. Но так как это увеличение скорости происходит вроде как постепенно, то многие из нас это почти не осознают, лишь косвенно ощущая, что жить все сложнее и сложнее. Безусловно, жизнь сельского жителя психологически в 2 раза спокойнее, чем городского. А в областных и республиканских городах она в 1,5−2 раза более интенсивна, чем в большинстве так называемых маленьких провинциальных городках. В Москве этот показатель уже 5−10 кратный. Больше всего человек ощущает ускорение жизни при переезде в более крупный город. Мечта многих провинциалов — Москва. Она как гигантский магический магнит притягивает к себе умы и души талантов и авантюристов, любителей приключений и развлечений, яркой новизны и острых ощущений. Новая обстановка оказывает колоссальное влияние на каждого человека, его характер и интеллект, отношение к самому себе и окружающим.
Переселенец вдруг обнаруживает, что на работу ему приходится добираться час, а то и два в один конец. Поход в книжный или хозяйственный магазин отнимает уже не полчаса, а три-четыре часа. Времени на отдых и домашние дела становится катастрофически мало. Теперь уже не час, а буквально каждая минута на вес золота. Приходится даже по улице ходить намного быстрее и дела делать с большим ускорением. Конечно, тем, кто и раньше был очень энергичным и деловым, перестраиваться на новый лад несколько легче. А если постепенность и размеренность являются не только общими особенностями местного ритма жизни, но и основными чертами характера конкретного человека? Тогда ему приходится очень нелегко. Об этом красноречиво свидетельствует современная ситуация с многими продавцами, приехавшими на заработки в Москву с Украины и Белоруссии. Даже те, кто и дома у себя был продавцом, в Москве себя чувствуют крайне неуютно: за каждый месяц своего пребывания в столице многие теряют 3−5 килограмм веса. Через два-три месяца работы они настолько устают от московской психологии, что вынуждены уезжать домой на отдых, прекрасно при этом сознавая финансовую невыгодность такого своего шага.
Провинциал вынужден подстраиваться под местные правила и неписанные законы. К его искренности и откровенности, добродушию и некоторому простодушию, альтруизму и наивности, доверчивости и щепетильности большинство москвичей относятся высокомерно и пренебрежительно. Проходят месяцы, а иногда и годы, пока он оправится от первой почти шоковой реакции от столицы.
Виктор Т., 35 лет, талантливый инженер, умеющий самостоятельно и творчески мыслить, приехал в Москву с самыми радужными надеждами и планами. Но реальная действительность оказалась гораздо более прозаичной. Он ждал честной и жесткой конкуренции интеллектов и личностей, а в одном из ведущих НИИ столкнулся с элементарной непорядочностью и формализмом, почти поголовным лицемерием и лживостью, ежедневными интригами и авантюрами со стороны как коренных москвичей, так и тех, кто ими стал совсем недавно. При весьма относительном интеллекте и предельно незначительными научными достижениями большинство его коллег были очень высокомерными и чванливыми, самоуверенными и самовлюбленными, весьма категоричными в своих житейских и научных высказываниях. При этом во всех своих делах они были напористыми и резкими, очень рациональными и эгоистичными.
Его попытки создать нормальные человеческие отношения многие воспринимали как желание задобрить окружающих, своего рода подхалимаж. Даже некоторые машинистки считали себя столь важными персонами, что позволяли себе относиться к нему пренебрежительно-снисходительно. Его поражало то, что почти все думают и действуют по каким-то упрощенным стереотипам и правилам, совершенно отказываясь думать своей головой. Главное это «быть как все» и «не высовываться».
Первые два года на него никто не обращал особого внимания, а когда почувствовали, что его авторитет растет, то стали буквально поливать его откровенной «грязью», что даже начальник усомнился в реальности предоставляемой ему информации такого рода. Виктору пришлось существенно изменить манеру своего поведения (на более деловую), стиль одежды (на более официальный), сделать более типичную прическу. Он стал более сдержанным в мимике и жестах, более формальным в разговорах. И все эти изменения происходили с той или иной степенью болезненности для его самолюбия и чувства достоинства. В итоге это вылилось в то, что у него стало прыгать давление, пошаливать сердце. В 38 лет он заработал гипертоническую болезнь и микроинфаркт, после чего вынужден был уйти из НИИ. Ценный для общества и государства конструктор был потерян. На научной карьере пришлось поставить крест. Становиться типичной «сволочью» он не захотел, а жизнь заставила его прийти к мнению, что один в поле не воин, потому как-то, что прекрасно сходило с рук москвичам или детям высокопоставленных родителей, ему вменялось чуть ли не в преступление. Бороться с дискриминацией и своеобразной дедовщиной ему не хотелось да и не было сил.
Практически всем приходится сталкиваться с необходимостью перестраивать свои взгляды и представления, принципы и убеждения в соответствии с существующими законами человеческих джунглей Москвы. И сохранить при этом свою индивидуальность и добродетель, не разменять их на внешний успех и сиюминутную выгоду удается немногим. Ряд провинциалов становится еще более хищными и агрессивными, чем сами москвичи, подминая под себя как местных жителей, так и себе подобных. И это не случайно, так как большинство переселенцев или изначально более умные (поэтому большего добивается честным путем), чем средний москвич (который часто довольствуется тем, что он уже живет в Москве, считая это одним из своих основных достоинств) или более авантюристичные и предприимчивые.
Что можно посоветовать новоиспеченному москвичу? Не впадать в крайности, понимать, что для любого человека необходим определенный период адаптации. Стараться понять особенности и закономерности индивидуальной и общественной психологии Москвы. Постепенно перестраивать себя — более интенсивно развивать свои основные и наиболее необходимые достоинства, сглаживая недостатки. Придется принципиально изменить систему решения конфликтных вопросов и проблемных моментов, стать более гибким психологически и более дипломатичным. Необходимо научиться наблюдать и слушать, делать выводы. Помнить, что не все золото, что блестит. Смириться с мыслью, что для создания должного имиджа придется хотя бы иногда заниматься саморекламой. Не впадать в отчаяние при отдельных неудачах в том или ином деле, потому что через это прошли все и будут проходить все, а не только он один. А главное мудрость жизни: «Что мне с того, если я обрету весь мир, но это повредит душе моей»
А.Алтунин, доктор медицинских наук, психотерапевт
Переселенец вдруг обнаруживает, что на работу ему приходится добираться час, а то и два в один конец. Поход в книжный или хозяйственный магазин отнимает уже не полчаса, а три-четыре часа. Времени на отдых и домашние дела становится катастрофически мало. Теперь уже не час, а буквально каждая минута на вес золота. Приходится даже по улице ходить намного быстрее и дела делать с большим ускорением. Конечно, тем, кто и раньше был очень энергичным и деловым, перестраиваться на новый лад несколько легче. А если постепенность и размеренность являются не только общими особенностями местного ритма жизни, но и основными чертами характера конкретного человека? Тогда ему приходится очень нелегко. Об этом красноречиво свидетельствует современная ситуация с многими продавцами, приехавшими на заработки в Москву с Украины и Белоруссии. Даже те, кто и дома у себя был продавцом, в Москве себя чувствуют крайне неуютно: за каждый месяц своего пребывания в столице многие теряют 3−5 килограмм веса. Через два-три месяца работы они настолько устают от московской психологии, что вынуждены уезжать домой на отдых, прекрасно при этом сознавая финансовую невыгодность такого своего шага.
Провинциал вынужден подстраиваться под местные правила и неписанные законы. К его искренности и откровенности, добродушию и некоторому простодушию, альтруизму и наивности, доверчивости и щепетильности большинство москвичей относятся высокомерно и пренебрежительно. Проходят месяцы, а иногда и годы, пока он оправится от первой почти шоковой реакции от столицы.
Виктор Т., 35 лет, талантливый инженер, умеющий самостоятельно и творчески мыслить, приехал в Москву с самыми радужными надеждами и планами. Но реальная действительность оказалась гораздо более прозаичной. Он ждал честной и жесткой конкуренции интеллектов и личностей, а в одном из ведущих НИИ столкнулся с элементарной непорядочностью и формализмом, почти поголовным лицемерием и лживостью, ежедневными интригами и авантюрами со стороны как коренных москвичей, так и тех, кто ими стал совсем недавно. При весьма относительном интеллекте и предельно незначительными научными достижениями большинство его коллег были очень высокомерными и чванливыми, самоуверенными и самовлюбленными, весьма категоричными в своих житейских и научных высказываниях. При этом во всех своих делах они были напористыми и резкими, очень рациональными и эгоистичными.
Его попытки создать нормальные человеческие отношения многие воспринимали как желание задобрить окружающих, своего рода подхалимаж. Даже некоторые машинистки считали себя столь важными персонами, что позволяли себе относиться к нему пренебрежительно-снисходительно. Его поражало то, что почти все думают и действуют по каким-то упрощенным стереотипам и правилам, совершенно отказываясь думать своей головой. Главное это «быть как все» и «не высовываться».
Первые два года на него никто не обращал особого внимания, а когда почувствовали, что его авторитет растет, то стали буквально поливать его откровенной «грязью», что даже начальник усомнился в реальности предоставляемой ему информации такого рода. Виктору пришлось существенно изменить манеру своего поведения (на более деловую), стиль одежды (на более официальный), сделать более типичную прическу. Он стал более сдержанным в мимике и жестах, более формальным в разговорах. И все эти изменения происходили с той или иной степенью болезненности для его самолюбия и чувства достоинства. В итоге это вылилось в то, что у него стало прыгать давление, пошаливать сердце. В 38 лет он заработал гипертоническую болезнь и микроинфаркт, после чего вынужден был уйти из НИИ. Ценный для общества и государства конструктор был потерян. На научной карьере пришлось поставить крест. Становиться типичной «сволочью» он не захотел, а жизнь заставила его прийти к мнению, что один в поле не воин, потому как-то, что прекрасно сходило с рук москвичам или детям высокопоставленных родителей, ему вменялось чуть ли не в преступление. Бороться с дискриминацией и своеобразной дедовщиной ему не хотелось да и не было сил.
Практически всем приходится сталкиваться с необходимостью перестраивать свои взгляды и представления, принципы и убеждения в соответствии с существующими законами человеческих джунглей Москвы. И сохранить при этом свою индивидуальность и добродетель, не разменять их на внешний успех и сиюминутную выгоду удается немногим. Ряд провинциалов становится еще более хищными и агрессивными, чем сами москвичи, подминая под себя как местных жителей, так и себе подобных. И это не случайно, так как большинство переселенцев или изначально более умные (поэтому большего добивается честным путем), чем средний москвич (который часто довольствуется тем, что он уже живет в Москве, считая это одним из своих основных достоинств) или более авантюристичные и предприимчивые.
Что можно посоветовать новоиспеченному москвичу? Не впадать в крайности, понимать, что для любого человека необходим определенный период адаптации. Стараться понять особенности и закономерности индивидуальной и общественной психологии Москвы. Постепенно перестраивать себя — более интенсивно развивать свои основные и наиболее необходимые достоинства, сглаживая недостатки. Придется принципиально изменить систему решения конфликтных вопросов и проблемных моментов, стать более гибким психологически и более дипломатичным. Необходимо научиться наблюдать и слушать, делать выводы. Помнить, что не все золото, что блестит. Смириться с мыслью, что для создания должного имиджа придется хотя бы иногда заниматься саморекламой. Не впадать в отчаяние при отдельных неудачах в том или ином деле, потому что через это прошли все и будут проходить все, а не только он один. А главное мудрость жизни: «Что мне с того, если я обрету весь мир, но это повредит душе моей»
А.Алтунин, доктор медицинских наук, психотерапевт